Галина Захаровна Санько
Знаменитый фотокорреспондент, герой Великой Отечественной войны, важный свидетель на Нюрнбергском процессе.
А ещё киногероиня и жена прототипа персонажа «Мастера и Маргариты» — такой разноплановой и необычной была жизнь курянки Галины Захаровны Санько. Но, конечно, в истории она осталась прежде всего как автор многочисленных снимков с боёв под Москвой, под Сталинградом, на Курской дуге, а в дни боёв с милитаристской Японией она работала фотокорреспондентом журнала на Дальнем Востоке.
Начало карьеры
Галина Санько родилась в городе Суджа Курской губернии в 1904 году. Склонность к фотоделу проявилась у курянки благодаря журналам «Огонёк» и «Прожектор», на страницах которых было опубликовано много снимков, снятых женщинами-фоторепортёрами. Она закончила курсы фотографов и устроилась лаборантом в редакцию газеты «Водный транспорт». Через два года работы в газете она стала участницей арктической экспедиции ледокола «Красин».
Санько сняла множество художественных снимков Командорских островов, Камчатки, Заполярья и Арктики. Один из известных её снимков – «Будущие капитаны», где на фото запечатлены мальчишки, стоящие спиной к фотографу и мечтательно смотрящие вдаль.
«Любителям фотографии, знавшим Санько, помнится её знаменитая работа «Будущие капитаны» — мальчишки, мечтательно смотрящие сквозь падающий снег на стоящие у причала суда. Эта фотография обошла, пожалуй, весь свет — побывала на множестве выставок, неоднократно воспроизводилась в печати и, возможно, кому-нибудь заслонила всё остальное, сделанное автором, всю неординарную репортёрскую судьбу».
Лев Шерстенников. Советское фото №3, 1985
Надо заметить, что тема из работы «Будущие капитаны» не сразу получила изобразительное решение. Автор работала над ней ещё на летней натуре.
А потом началась война
В 1941 году Санько закончила курсы сандружинниц и шофёров и добровольцем отправилась на фронт как военный корреспондент «Фронтовой иллюстрации». Когда было нужно — откладывала фотоаппарат и перевязывала раненых.
«Я не боялась трудностей, плохой жизни, отсутствия удобств. Всё старалась преодолеть так же, как и мужчины… Возможно, в моих военных фотографиях есть что-то женское, потому что я действительно женщина. Но я не знаю — что, потому что жила я как мужчина».
В августе 1942-го она прибыла в 248-ю отдельную стрелковую бригаду по заданию редакции и, сделав снимки, осталась с бойцами. Во время наступления Санько снимала боевые эпизоды. Когда из строя выбыли фельдшер и санинструкторы, убрала фотоаппарат и оказывала раненым медицинскую помощь. Она перевязала около сотни бойцов. За это в ноябре 1942 года Галину Захаровну наградили медалью «За отвагу», а месяцем позже за съёмки подвигов солдат и командиров в боевой обстановке и оказание помощи раненым — медалью «За боевые заслуги».
О фронтовых буднях Санько вспоминала просто:
«Боялась ли я? Боялась. Сколько раз в аду обстрела я желала, чтобы уж попали в меня, чтобы настал конец… Возможно, в моих военных фотографиях есть что-то женское, потому что я действительно женщина. Но я не знаю что, потому что жила я как мужчина».
При этом женщина была там, где шли самые ожесточённые бои. Сопровождая советские войска, делала снимки в Подмосковье, в брянских лесах и донских степях, в разрушенном, но выстоявшем Сталинграде, на Курской дуге. Дважды была тяжело ранена, один раз получила контузию.
«Срочно в номер!»
Уже после войны Санько как-то рассказала друзьям о своей поездке в только что освобождённый Белгород:
«После победы на Курской дуге, освобождения Орла и Белгорода надо было срочно доставить снимки в Москву. Испытанным способом голосую на дороге... На моё счастье навстречу идут пять «виллисов». Остановились, я бросилась к легковым машинам, вижу: в них генералы, у одного три звезды. Предъявляю документы, волнуюсь, говорю, что мною сняты фотокадры об освобождении Белгорода и нужно срочно доставить их в Москву.
– Так что же вы хотите? – спросил генерал с тремя звёздами.
– Мне нужен самолёт до Москвы!
– А почему вы ко мне обращаетесь?
– Я не знаю, кто вы, но ваши звёздочки говорят о многом. Ведь бои идут уже в Харькове. Мне нужно слетать в редакцию и успеть туда...
Генералы заулыбались:
– Неужели в Харькове? А мы-то и не знали. Давайте бумагу!
Галина быстро подала блокнот. Генерал написал: «Тов. Захаров! Прошу выделить тов. Санько самолёт для полёта в Москву».
– И обратно, – расхрабрилась она.
Генерал приписал: «...И обратно. Конев».
Плёнка была благополучно доставлена в редакцию, проявлена и отпечатана. Фоторепортаж «Освобождённый Белгород» вошел в очередной номер «Фронтовой иллюстрации».
«Узники фашизма»
Одним из самых впечатляющих символов войны стала фотография Галины Санько «Узники фашизма». Снимок был представлен на Нюрнбергском процессе как фотосвидетельство преступлений фашизма.
28 июня 1944 года столица Карело-Финской ССР была освобождена советскими войсками. Галина Захаровна находилась в редакции, когда поступило сообщение: десант освободил город со стороны озера. Ей тут же поручили вылететь в Петрозаводск. Под Тихвином у самолета заглох мотор, и «У-2» начал падать. Лётчик кое-как посадил машину. Повезло – остались живы. Но у обоих – множество ушибов, у Галины Захаровны от удара были выбиты несколько зубов, начала синеть челюсть. Проверив, что руки-ноги целы и фотоаппарат не разбит, вместо того, чтобы искать медсанбат, она бросилась на поиски другого самолёта. Нашёлся ещё один «У-2», на нём удалось долететь до Петрозаводска.
Из воспоминаний Санько: «… под крыльями чёрный, разрушенный город. Лётчик облюбовал площадку в самом центре Петрозаводска на площади Ленина. Зная, что город освобожден морским десантом, пошла к озеру. По дороге девушки-комсомолки рассказали мне о лагере, в котором были заключены маленькие дети. Я направилась туда и вскоре увидела за колючей проволокой бараки. Испуганные лица. Они с недоверием смотрели на меня недетскими глазами. Я пыталась с ними заговорить, но они упорно не отвечали. Сделав несколько фотографий, я прошла в ворота. И вдруг какая-то девочка сказала мне «тётя!» Ребята плакали, повторяли сквозь слезы «мама» Дети были не только из Карелии, но и из Ленинградской области. Сразу отправить их не могли, так как город был освобожден только со стороны озера, а кругом ещё были фашисты…»
Снимок «Узники фашизма» быстро облетел страну, впоследствии вошёл в учебники истории.
Впрочем, история фотографии на этом не заканчивается. Среди тех советских детей — узников 6-го финского концлагеря в Петрозаводске, была девочка (на фотографии вторая от столба справа) — Клавдия Нюппиева. Она спустя много лет опубликовала свои воспоминания.
«Помню, как люди падали в обморок от жары в так называемой бане, а затем их обливали холодной водой. Помню дезинфекцию бараков, после которой шумело в ушах, и у многих шла носом кровь, и ту парилку, где с большим „старанием“ обрабатывали всё наше тряпьё. Однажды парилка сгорела, лишив многих людей последней одежды».
Снимок стал одним из символов той боли, которую испытывали дети во время войны.
Из воспоминаний Николая Костина, уроженца деревни Ямка на о. Кижи, перевезённого вместе с семьей в Петрозаводск:
«Когда нас привезли в Петрозаводск, я в первый же день потерялся в водовороте людского муравейника. Ходил и искал маму. Толпа обезумевших людей принесла меня к воротам лагеря. Одна из женщин, видя, какое неутешное горе я испытываю, спросила меня: «Как выглядит твоя мама?» Я ответил, что она одета в чёрную юбку и тёмный платок. И тут я вдруг увидел маму. От радости я заплакал ещё громче. … В те минуты я ещё не знал, что меня и нашу семью впереди ждёт главное горе…».
«Санитарка Лиесму Мелюнас»
Ещё одна известная фотография появилась во время боевых действий на латвийской земле.
При форсировании реки Айвиексте Санько фотографировала одну из героинь Латышской дивизии, санитарку Лиесму Мелюнас, которая первой переплыла реку, увлекая за собой бойцов. Противник открыл огонь по линии нашей обороны. Санько была ранена в голову и уже из госпиталя отправила фотопленку в редакцию. Этот снимок украсил обложку журнала «Фронтовая иллюстрация», а о подвиге латышской санитарки узнала вся страна. Читатели только не знали, какой ценой достался этот снимок.
«Вскоре Санько увидели на нашем фронте, голова ее ещё была забинтована», — свидетельствовали начальник штаба и начальник политуправления Брянского и 2-го Прибалтийского фронтов.
«Зенитчица Лена»
Знаменитый снимок «Зенитчица Лена» появился в конце войны. Галина Санько познакомилась с Леной Ивановой на вокзале в Воронеже сразу после возвращения с войны. Девушки вместе отправились в Вознесенское – родное село Лены. Шаг за шагом корреспондент снимала историю возвращения фронтовички домой: мамины объятия, встречу с родными. Девушки гуляли на берегу озера и увидели лодку. Лена устроилась на корме, мальчишки нарвали водяных лилий. Галина сделала несколько кадров. Так появилась фотография, вызвавшая многотысячный поток писем.
Санько очень любила этот снимок, который как бы подводил итог её работы по военной теме.
Киногероиня?
В 1966 году на советские экраны вышел фильм «Дикий мёд» с Аллой Ларионовой в главной роли. Во многих источниках указано, что прототипом главной героини стала Галина Санько.
По сюжету, фотокорреспонденту Варваре Княжич дано ответственное и опасное задание – сфотографировать только появившийся у немцев танк «Тигр». Советские бойцы под Понырями уничтожили один такой, он застрял на нейтральной полосе. Главной героине предстояло под обстрелом пробраться к нему и заснять с близкого расстояния.
В жизни Галины Санько действительно был похожий случай, но под Прохоровкой. И то было другое немецкое «чудо» – истребитель танков «Фердинанд».
Журналист Владимир Житомирский рассказывал, что как-то прямо спросил Санько: главная героиня с неё списана?
«Да нет, не обо мне это.. О Наташке Боде», – ответила мне тогда Галина Захаровна. Имя это в тот момент ничего мне не сказало. Боде – так Боде. Лишь много позже кое-что прояснилось. Это была её приятельница, одна из трёх-четырёх женщин-фотокорров, снимавших войну... По окончании войны Наталья Федоровна собрала негативы и отпечатки в коробку и убрала её так, что обнаружена она была лишь после её ухода. И вспоминать о войне не желала».
Часть киноведов считают, что Княжич – образ собирательный, впитавший черты и Санько, и Боде.
Муж Санько – прототип персонажа романа «Мастер и Маргарита»
Мужем Галины Захаровны был известный театральный критик, редактор журнала «Современный театр» Александр Орлинский. По мнению некоторых литературоведов, он стал прототипом критика Латунского в знаменитом романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита».
В 1920-е годы Орлинский жестко критиковал творчество Булгакова, нападал на МХАТ за постановку пьесы «Дни Турбиных». В 1926 году назвал писателя в статье «бойцом белой гвардии».
Орлинского арестовали в декабре 1937 года, предъявив обвинение в измене родине. Как член семьи изменника родины была арестована и Галина Санько. Произошло это в Хабаровском крае, где Орлинский какое-то время жил и работал. Там по приговору суда его в 1938-м расстреляли, а Санько была оправдана.
Галина вернулась в Москву, замуж больше не вышла. Всю жизнь прожила в квартире бывшего супруга в самом центре столицы, на улице Герцена (ныне Большая Никитская). С «видом на Кремль», любила говорить она. Хотя посвящённые отмечали, что вид из окон на самом деле не такой торжественный, да и квартира была коммунальной.
После войны Галина Захаровна работала в журнале «Огонёк». Её снимки печатали в советских и зарубежных изданиях, а работы курянки не раз отмечали наградами жюри на зарубежных фотовыставках.
Умерла Галина Санько в 1981 году. Хоронили ее всей редакцией, поскольку родственников у неё не обнаружилось. Хранившийся дома уникальный архив исчез. Бывшие коллеги считают, что его выбросили, освобождая квартиру для новой жизни. Остались лишь несколько десятков снимков, хранившихся в редакции «Огонька».
