Иосиф Сталин, Георгий Жуков и Уинстон Черчилль о Курской битве
23 августа страна отмечает День воинской славы России. В эту дату в 1943 году Красная Армия разгромила войска нацистской Германии на Курской дуге. 50 дней и ночей ожесточённых боёв – советские солдаты сначала выдержали натиск врага, а потом сами перешли в наступление, отбросили противника на запад на 150 км, освободили Орёл, Белгород и Харьков. В Москве прозвучал первый салют – страна отдавала дань беспримерной стойкости советских воинов. Победа в Курской битве стала переломной в Великой Отечественной войне, с этого сражения начался путь Победы над фашизмом.
Редакция проекта «Соловьиный край» приводит 18 цитат советских и немецких военачальников о Курской битве, западных союзников, а также рядовых участников этих сражений.
Генералиссимус СССР Иосиф Сталин
Самые известные и цитируемые слова о Курской битве принадлежат Иосифу Сталину. Он произнёс их во время доклада 6 ноября 1943 года:
«С чисто военной точки зрения поражение немецких войск на нашем фронте к исходу этого года было предрешено двумя важнейшими событиями: битвой под Сталинградом и битвой под Курском. Что касается битвы под Курском, то она окончилась разгромом двух основных наступающих групп немецко-фашистских войск и переходом наших войск в контрнаступление, превратившееся потом в мощное летнее наступление Красной Армии. Битва под Курском началась наступлением немцев на Курск с севера и с юга. Это была последняя попытка немцев осуществить большое летнее наступление и в случае её успеха наверстать потерянное. Наступление окончилось, как известно, провалом. Красная Армия не только отбила наступление немцев, но сама перешла в наступление и рядом последовательных ударов в течение летнего периода отбросила немецко-фашистские войска за Днепр.
Если битва под Сталинградом предвещала закат немецко-фашистской армии, то битва под Курском поставила её перед катастрофой».
Маршал Георгий Жуков
В интервью газете «Комсомольская правда» в 1970 году маршал Советского Союза Георгий Жуков так говорил про битву под Курском летом 1943 года:
«Обе стороны заранее и длительное время готовились к сражению. Немцы полагали, что мы не догадываемся об их плане. Они ошиблись. После тщательного анализа стратегической обстановки и многих данных, добытых фронтовой и агентурной разведками, мы пришли к единодушному мнению: на Курской дуге немцы хотят взять реванш за Сталинградское сражение. Но, разгадав планы немецкого командования, мы не уклонились от места, выбранного им для сражения. Некоторые разногласия у нас были только по одному пункту: обороняться или, выбрав время, нанести упреждающий удар? Тщательно всё обсудив, решили, что прочная глубокая (до 300 километров) оборона выгоднее. Обескровить врага и потом всеми силами перейти в наступление.
Пятьдесят дней длилось сражение. За всю историю войн это, несомненно, была самая крупная битва. На курских и орловских полях остались горы обожженного исковерканного металла. Немцы потеряли тут около 1500 танков. Наши потери тоже были немалыми. Но мы одержали победу».
Маршал Александр Василевский
В мемуарах «Дело всей жизни» советский военачальник Александр Василевский этой битве отвёл целую главу «На Курской дуге». В ней он рассказал о подготовке к сражению и о самой битве:
«Курская битва, к которой мы готовились продолжительное время, во многом определила дальнейший ход Второй мировой войны. Весной 1943 года нацистское руководство Германии предприняло последнюю крупную попытку повернуть войну вспять, добиться былого преимущества, взять реванш за поражения под Сталинградом, на Северном Кавказе, Верхнем Дону и под Ленинградом, в результате которых фашисты потеряли на советско-германском фронте все, что захватили в летне-осеннем наступлении 1942 года. Теперь, планируя большое наступление на лето, гитлеровское руководство надеялось доказать, что война не проиграна, что всё ещё можно изменить.
Мы тогда не имели возможности тщательно анализировать итоги Курской битвы. Но одно было ясно: мы не только выиграли великую битву, но и выросли в ней. Оправдались наши замыслы при разработке плана летней кампании, мы научились лучше разгадывать намерения врага. У нас хватило воли, характера, просто выдержки и нервов, чтобы не совершить просчета, не начать преждевременно боевые действия, не дать врагу лишний шанс. Разработка оперативно-стратегических задач была осуществлена удачно. Возросло и мастерство управления войсками на всех уровнях. Словом, наше полководческое искусство продемонстрировало и творческий характер, и превосходство над воинским мастерством фашистского командования.
В результате Курской битвы советские вооруженные силы нанесли врагу такое поражение, от которого фашистская Германия уже никогда не смогла оправиться. Были разгромлены 30 её дивизий, в том числе 7 танковых. Потери немецких сухопутных войск составили более 500 тыс. человек, 1500 танков, 3000 орудий, свыше 3700 боевых самолетов. Эти потери и провал широко разрекламированного нацистской пропагандой наступления вынудили гитлеровцев окончательно перейти к стратегической обороне на всем советско-германском фронте. Крупное поражение на Курской дуге явилось для немецкой армии началом смертельного кризиса».
Маршал бронетанковых войск Михаил Катуков
Военачальник Михаил Катуков в январе 1943 был назначен командующим 1-й танковой армией, а уже летом вместе с этим формированием в участвовал в Курской битве. Вот что он вспоминал:
«1-я танковая армия сыграла роль бронированного щита, о который разбилось наступление фашистов на обоянском направлении. В последующих операциях она выполняла роль меча, рассекавшего группировку противника».
Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль
Британский политик так высказался об итогах Курской битвы:
«Три огромных сражения за Курск, Орёл и Харьков, все проведённые в течение двух месяцев, ознаменовали крушение германской армии на Восточном фронте».
Президент США Франклин Рузвельт
6 августа 1943 года Франклин Рузвельт в специальном послании Иосифу Сталину отметил:
«В течение месяца гигантских боёв Ваши вооружённые силы своим мастерством, своим мужеством, своей самоотверженностью и своим упорством не только остановили давно замышлявшееся германское наступление, но и начали успешное контрнаступление, имеющее далеко идущие последствия... Советский Союз может справедливо гордиться своими героическими победами».
Сапёр Михаил Булатов
Во время Курской битвы русские сапёры применили смекалку и придумали тактику «нахального минирования». Они выезжали на грузовике к опасному участку, где враг прорвался и вот-вот появятся его танки, и устанавливали взрывчатку буквально за секунды до наступления противника. Сапёр Михаил Булатов так описывает идею:
«В машину грузили противотанковые мины, два лотка из досок делали, садилось отделение сапёров, и выезжали перекрыть движение танков. Перед подходом немецких танков борт задний открывали, эти два лотка цепляли за борта и по ним при медленном движении машины спускали противотанковые мины. Во время Курской битвы сапёры таким образом подорвали где-то около 300 немецких танков».
Генерал-полковник Олег Лосик
Генерал-полковник Олег Лосик, начальник Военной академии бронетанковых войск написал так про Курскую битву:
«История войн не знала другого такого танкового сражения, какое развернулось под Курском. С обеих сторон в нём приняло участие более 6000 танков и самоходных орудий. С нашей стороны в контрнаступлении участвовали особенно крупные танковые силы , в 7 раз больше, чем в контрнаступлении под Москвой, и почти в 5 раз больше, чем под Сталинградом».
Связист Сергей Мартынов
А вот ещё одни воспоминания от участника битвы – связиста Сергея Мартынова:
«Кругом стояли сплошной грохот и рев. Солнца мы почти не видели: оно где-то плавало в дыму. Где были наши танкисты, где немецкие, тоже было не разобрать: и те, и другие выскакивали из своих горящих машин.
Пока шёл бой, мы не могли восстановить связь, так как ее порвало в нескольких местах. Короче говоря, все смешалось: железо, сталь, люди. Этот бой, состоявшийся 12-го июля, длился почти до самого вечера. Только когда он закончился, мы смогли приступить к восстановлению связи».
Минометчик Иван Рыжков
Миномётчик Иван Рыжков встретил наступление противника в районе посёлка Поныри. За населенный пункт развернулись ожесточенные бои. Немцы предпринимали атаку за атакой и с большими потерями вклинились в советскую оборону под Понырями, иногда доходило до рукопашных схваток. Позже солдат так вспоминал битву:
«На Курской дуге мы все знали, что немцы будут наступать, готовились к этому. За день до наступления, мы знали, что завтра или послезавтра начнется, потому что немецкая тяжелая артиллерия начала разрушать блиндажи и дзоты на участке дивизии, которую мы прикрывали. У нас было несколько, по сути дела, три позиции, только в первой полосе обороны. Первая позиция – три, четыре траншеи, вторая позиция – две-три траншеи. Минные поля и все прочее, все это было на Курской дуге. Вот почему там немцы задохнулись».
Связистка Матрёна Гончарова
Летом 1943 года 18-летняя связистка Матрёна Гончарова участвовала в боях на Курской дуге. Девушка так описывала эту битву:
«Нас не покидало ощущение, что горело небо и земля. Помню, как ходили по месту сражения после боя. Везде обгоревшие танки, самолеты, пушки. Все это вперемешку с обожженными, убитыми, ранеными солдатами».
Пехотинец Иван Носырев
Младший лейтенант Иван Носырев называл атаку «самым страшным пеклом»:
«Наш первый бой начался ранним утром. С рассветом прошла непродолжительная артиллерийская подготовка, длившаяся минут двадцать. Затем в воздухе просвистела красная ракета. Это был сигнал на переход в наступление. Солдаты выскакивали из своих окопов, короткими перебежками сближались с противником. С каждым приближением со стороны врага нарастал смертельный огонь из всех видов оружия. Пули и осколки свистели со всех сторон, уже начали падать сраженные однополчане, жертвы первого боя. Под ожесточенным огнем надо было вплотную подойти к позициям немцев.
Когда до них остается 30–35 метров, сквозь вой снарядов и треск пулеметов раздалась команда «Вперед! В атаку!», и в воздухе появилась зелёная ракета. Масса грязных и потных воинов с трудом отрываются от матушки-земли и во весь рост с криком «Ура!» бросаются на противника, забрасывая его гранатами и ведя огонь из оружия на ходу. Вот в этот отрезок времени в момент атаки жизнь и смерть витают над головой вместе. Трудно предугадать, кто из них окажется сильнее. Атака – это самое страшное пекло, и является вершиной боя. Редко кому из пехотинцев удается побывать в атаке два или три раза. Обычно для некоторых заканчивается ранением, а для других – гибелью. И только когда перешагнёшь вражескую траншею, начинаешь соображать, что на этот раз пронесло, ты уцелел, жизнь оказалась покрепче, смерть прошла стороной. Всё это происходит как во сне. Окончательно приходишь в себя, когда видишь спину убегающего фашиста».
Артиллерист Александр Рогачев
Участник наступательной операции на северном фасе Курской дуги, артиллерист Александр Рогачев так рассказывал о битве:
«Солнце скрылось в дыму от многочисленных пожаров техники, разрывов бомб и снарядов, горели хлеба. В этом оглушающем хаосе, в условиях задымленности мы продолжали наступать».
Связистка Анна Юдина
Связистка Анна Юдина так рассказывала про воздушные бои:
«Самолётов больше сотни летает немецких: бомбят. Наши вылетают. То есть в воздухе идут бои. Те бомбят, тут взрывается. Днём темнее, чем ночью. Ад был. Не видишь друг друга, настолько было темно!».
Лётчик Иван Кожедуб
Самый результативный советский ас Великой Отечественной войны Иван Кожедуб участвовал в Курской битве. Для него Соловьиный край стал особенным местом. В марте 1943 под Курсом он совершил свой первый боевой вылет, а уже в июле этого же года отличился в боях – одержал свою первую победу. Он вспоминал:
«Идёт настоящее воздушное сражение. Ничего подобного я ещё не видел и не мог себе представить. Быстро захожу одному из «Юнкерсов» в хвост. Ловлю его в прицел. Дистанция подходящая. Нажимаю на гашетки – пушки заработали. «Юнкерс» начал маневрировать. Почти вплотную сближаюсь с противником. Обжигает мысль: «Неужели уйдёт безнаказанно?». Как во сне, слышу голос ведомого: «Бей, Ваня: прикрываю!». Стиснул зубы, продолжаю стрелять и думаю: «Если не собью, то буду таранить, последую примеру Габуния [Вано Габуния – однополчанин Ивана Кожедуба, погибший во время тарана в мае 1943 года]». Дал несколько длинных очередей. И вдруг самолёт врага вспыхнул и пошёл вниз. С каким торжеством, с какой радостью взмываю вверх!».
За успехи под Курском 22 июня 1943 года Иван Кожедуб был удостоен своей первой награды – ордена Красного Знамени. К этому моменту на его счету было уже четыре сбитых машины врага. В августе 1943-го молодого летчика повысили до командира эскадрильи.
Танкист Матвей Шапошников
Весной 1943 года Матвей Кузьмич стал командиром 178-й танковой бригады. Вместе с этим формированием ему довелось принять участие в одном из наиболее масштабных танковых сражений в истории – Курской битве. Полковник тщательно готовился к боям и успел отработать со своими подчиненными тактику противодействия новым немецким танкам «Тигр» и «Пантера». Вот что он вспоминал:
«Танковый клин был излюбленным построением противника при наступлении, и, учитывая боевые и технические качества новых немецких танков, мы не сомневались, что на острие клиньев будут действовать «Тигры» в качестве тарана, а за ними будут идти другие танки, в том числе Т-III и Т-IV, в задачу которых должно входить развитие успеха.
Мы считали, что при столкновении с танковым клином основная часть Т-34 должна использоваться для нанесения удара по одному или обоим флангам и тылу противника. Таким образом, под ударами наших танков оказались бы танки старых образцов, то есть Т-III и Т-IV. Мы приняли решение выдвигать против острия немецкого танкового клина самоходно-артиллерийские полки СУ-122 и С-152, а при необходимости и часть танков Т-34. Причем самоходки и танки должны вести огонь по танкам противника из-за укрытий».
Главный инспектор танковых войск Вермахта генерал Хайнц Гудериан
В битве под Курском провалилась попытка врага вернуть потерянную стратегическую инициативу и взять реванш за Сталинград. Главный инспектор танковых войск Вермахта генерал Хайнц Гудериан в своих мемуарах «Воспоминания немецкого генерала» (Panzer Leader) описывал это наступление как «бессмысленное» и «преждевременное»:
«В результате провала наступления «Цитадель» мы потерпели решительное поражение. Бронетанковые войска, пополненные с таким большим трудом, из-за больших потерь в людях и технике на долгое время были выведены из строя... Инициатива окончательно перешла к русским».
Генерал-майор танковых войск Вермахта Фридрих фон Меллентин
Генерал-майором Вермахта Фридрих фон Меллентин в мемуарах «Танковые сражения 1939–1945 гг.» так оценил сражение:
«В Курской битве, где войска наступали с отчаянной решимостью победить или умереть, – погибли лучшие части германской армии».
